Операции

Вам когда-нибудь выдавали бумагу, где написано про вас, а спросить, что там написано, вы постеснялись? У меня такая бумага была, и я молчал с ней три недели. Отвечаю сразу: спрашивать про реабилитацию надо ДО выписки, пока ты ещё внутри системы. Накопилось, голубчик, так что сегодня без реверансов.

Обращаюсь к тому, у кого сейчас лежит список центров для операции при раке простаты, собранный из чужих рекомендаций, и кто не может проверить в нём ни одной строки. У меня такой список был, и на четырнадцатой странице блокнота стояло одно слово с вопросительным знаком: «двенадцать?».

Давайте без прелюдий. Реконструкция груди по ОМС после мастэктомии начинается не с выбора центра и не с цены, а с двух документов на руках и одного вопроса лечащему онкологу. Признаюсь в неудобном: почти два года я не открывала шкаф с той стороны, где висела блузка в мелкую полоску, и называла это терпением. Терпением это не было, это было плохое планирование: часть решений о реконструкции зависит от того, что сделали во время первой операции, а тогда меня об этом никто не спрашивал, и я тоже не спрашивала. Ниже хронология: что имело смысл сделать в первый день, что через неделю, что через месяц и что через год. Ни одной длины очереди и ни одной цены конкретного центра здесь не будет, потому что публично их никто не публикует, а угадывать в теме, где человек принимает решение о своём теле, я не готова. Я аналитик, не врач и не менеджер клиники.

Мне пилили грудину и на время останавливали сердце. Звучит как начало фильма ужасов, да? А я рассказываю это внукам на даче как анекдот и показываю шрам — они визжат от восторга. Иначе, честно говоря, я бы это не пережил. В переносном смысле, конечно. В прямом-то как раз пережил.

Евгений, бывший инженер, ныне профессиональный пациент со стажем и чувством юмора. Два года назад — аортокоронарное шунтирование, открытая операция на сердце. Теперь внутри у меня, как я говорю жене, новые трубы, гарантия и повод не мыть посуду ещё месяц. Так вот, о главном.

Самое страшное — не операция. Самое страшное — ожидание

Открою секрет: сама операция проходит мимо вас. Вы спите. Просыпаетесь — уже всё. А вот дни ДО — вот где настоящее испытание. Голова рисует такое, что ни один хирург не придумает. Я в те ночи мысленно похоронил себя раза три и один раз даже выбрал музыку. Зря. Расскажу, как прожить этот период и не поседеть окончательно. Я успел.

Как подготовиться морально

Страх — это нормально. Небоящихся перед операцией на сердце я не встречал, а я в отделении со всеми перезнакомился. Помогает вот что: перестать гуглить осложнения в три ночи (интернет вам не друг в этот момент), говорить о страхе вслух — жене, соседу по палате, священнику, коту, — и помнить, что тысячи людей до вас прошли ровно это и сейчас копают картошку на даче, как я.

Какие вопросы задать хирургу — берите список

Врачи люди занятые, а вы от волнения всё забудете. Запишите заранее на бумажку и не стесняйтесь:

• что именно будете делать и почему выбран этот метод.

• какие риски конкретно у меня, с моими болячками.

• сколько длится операция и сколько я пробуду в реанимации.

• когда встану, когда поеду домой, чего нельзя будет первое время.

• как долго идёт восстановление и что будет с этим самым шрамом.

Нормальный хирург ответит спокойно. Раздражается на вопросы — это уже кое-что говорит.

Про «второе мнение»

Хотите показать документы другому специалисту перед операцией — это ваше право, и хороший врач не обидится. Я показывал. Оба сказали одно и то же, и мне стало спокойнее. Иногда второе мнение нужно не чтобы что-то изменить, а чтобы перестать себя грызть.

Что собрать в больницу

Практика, за которую вы мне потом спасибо скажете:

• документы, полис, направления — в отдельной папке, а не по карманам.

• моющиеся тапочки, которые не жалко, и то, во что легко влезать после операции. Когда руки не поднимаются, пуговицы — ваш враг.

• зарядка с длинным проводом — розетка всегда далеко, закон подлости.

• вода, влажные салфетки, беруши — сосед по палате может храпеть, как трактор.

• что-нибудь для головы: книжку, наушники. Ожидание надо чем-то занимать, иначе оно займётся вами.

Про страх наркоза скажу отдельно, все о нём спрашивают. Анестезиолог — это отдельный доктор, который всю операцию сидит рядом и следит только за вами. Расскажите ему честно про свои болячки и лекарства, это важнее, чем кажется. А дальше вы просто заснёте. Никакого «а вдруг не проснусь» — это работа целой команды, а не рулетка.

Я не врач, я подопытный с хорошим исходом. Операция — не финал, а глава. Я сижу, пишу это, пугаю внуков шрамом и вполне себе живу. Если вам предстоит — выдохните. Дни ожидания закончатся, а картошка сама себя не выкопает.

Мне говорили «ещё одна». Потом снова «ещё одна». Я сбился со счёта раньше, чем врачи.

Это называют этапным лечением. Тебя не чинят за раз — переломы, ткани, всё восстанавливают по очереди, давая организму передышку между заходами. Разумно. Но психике от логики не легче.

Самое тяжёлое — не боль. Тяжелее всего каждый раз заново соглашаться лечь. Когда только начал вставать, а тебе опять готовиться.

Что держало меня

Я перестал думать обо всём пути сразу. Только следующий шаг. Только эта операция, только это восстановление между ними. Дальше — потом.

И ещё. Между этапами — работай. Тихо, каждый день. Пальцы, дыхание, пара метров по коридору. Тело помнит эту работу и приходит на следующий стол сильнее.

Множественные операции и восстановление — это марафон, где медаль в том, что ты дошёл.

Я не медик. Этапное лечение переломов планирует хирург под твой случай. Моё дело — сказать тому, кому предстоит: выдержать можно. Я выдержал. Значит, и ты.

Перед операцией я боялся ровно двух вещей. Первая — самой операции. Вторая, честно говоря, пострашнее — что усну и не проснусь. Классика. Давайте я, как человек, который через это прошёл и проснулся вполне себе живым и болтливым, разложу наркоз на понятные части.

Кто читал прошлый пост про дни ожидания операции — привет, вы уже свои. Сегодня про наркоз, потому что вопросов о нём мне задают едва ли не больше, чем о самом сердце.

Сразу дисклеймер, а то моя ирония иногда пугает серьёзных людей. Я не врач. Ни одной дозы, ни одной схемы вы от меня не получите. Всё, что происходит с наркозом, решает анестезиолог — живой и очень внимательный человек. Я про страхи, не про медицину.

Страх номер один: «не проснусь»

Понимаю, сам не спал из-за него. Но давайте по-взрослому. Общая анестезия сегодня — это не «капнули эфир и держим кулаки». Это когда рядом с вами всю операцию сидит отдельный доктор, чья единственная работа — следить за вашим дыханием, давлением, сердцем поминутно. Он вас, грубо говоря, не «усыпляет и уходит пить чай», а ведёт всё время. Тяжёлые исходы именно от анестезии сегодня — большая редкость, и обычно там непростые сопутствующие истории.